Cult-turist.ru
На главную Карта сайта Обратная связь
Cult-turist.ru
Достопримечательности Испании, Мадрида, Барселоны,Толедо, Кордова, Гранада, Альгамбра, Музей Прадо

Поиск отелей

Дата заезда

calendar

Дата отъезда

calendar
Комментарии пользователей
«Я вернулся в мой город…» (Петербург, май 2013)
Рейтинг участника: 
Опубликовано 19 июня 2013, 08:56
Просмотров - 1134
Оценка: 4.9 (8 голосов)
Ваша оценка: 

                                   Посвящаю светлой памяти Марии Борисовны Вербловской

 

С тех пор, как я не живу больше в Питере, но регулярно приезжаю, я вижу его по-новому. Я свободна от повседневной суеты, которая застилает глаза и душу. Мои европейские впечатления обеспечили новый уровень сравнения. Я читаю все, что публикуют о Петербурге. Я перечитываю литературу о нём, созданную великими поэтами и писателями. Я живу жизнью города, как живут родители жизнью своих выросших детей. Многое вызывает гордость и восхищение,  куда большее, чем это было, когда Питер был моей средой обитания. Кое-что  вызывает досаду, ведь очевидно, что можно было бы сделать лучше! 

 

Приезжая всякий раз в мае, когда уже сошел снег и  наступают белые ночи, еще нет нашествия туристов, а  близкие люди не разъехались по дачам, я имею довольно стандартную программу. Помимо визитов и посещения Казанского кладбища в Пушкине, где похоронены мои родители,  это дань любви Эрмитажу и Русскому музею. Как-то меня спросили несколько скептически: «Ну, сколько раз Вы бывали в Эрмитаже?» (Ответ подразумевался, видимо, в пределах первого десятка). Я никогда не задумывалась об этом. А, правда, сколько? В студенческие годы я всегда имела абонементы на циклы лекций западноевропейского искусства. Позже посещала все выставки, которые там устраивались, а это три-четыре раза в год. Теперь бываю раз в год, выбирая мастера, творчество которого я открыла для себя в музеях Европы. На сей раз это были голландцы, навеянные недавним визитом в Харлем, и немцы. Эрмитаж – истинный кладезь мирового искусства. Если осуществить безумный проект И.А. Антоновой (при всем моем к ней уважении), то это всё равно, что раскассировать Лувр. Ведь его коллекции составлены из трофеев Наполеона времен итальянского и египетского походов, реквизиций частных собраний времен революции. Или музею Прадо предложить вернуть картины времен колониальной зависимости  от Испании севера Европы. Список можно длить. Заслуга музеев в том, что они сохранили произведения искусства от вандализма и невежества, создали центры притяжения и просвещения. Поэтому «status quo» должен быть законом для музеев.

 

В приоритетный перечень моих встреч входят посещения  друзей и близких. Старые, теперь уже редкие, петербургские квартиры сохранились, в основном, в центре города, а их интерьер постепенно исчезает вместе с владельцами. Все они носители исторической памяти и петербургской культуры. 

 

 

 

 

 

 

 

В этой квартире нашей давней подруги на стенах портреты предков еще из восемнадцатого века, фотографии XIX и XX веков, любимые литографии и памятные безделушки. И, конечно, книги, книги, книги.  

 

Владелица этой квартиры на мой вопрос, подписать ли ей приготовленную для подарка книгу, ответила: «Не надо». И объяснила, что видела книги с автографами Ахматовой, Лозинского, Шварца, которые после смерти владельца просто выбрасывали на помойку, потому что, подписанные, в глазах наследников они утрачивали свою коммерческую ценность.  

 

В мою стандартную программу входит также  ходить, ходить, ходить по городу. Ходить и вспоминать стихи, посвящённые городу.  Ходить и фотографировать. Я не фотографирую "открыточный" Петербург. Он растиражирован выше всякой меры. Меня привлекают просто рядовые здания XIX - начала XX веков. Благо многие из них  сейчас отремонтированы хотя бы с фасадов. Хочется обязательно пройтись по Большой и Малой Морским, Гороховой, Невскому,  Каменноостровскому, Кирочной, линиям Васильевского острова. Эти дома имеют историческую значимость, или значимы для меня лично, или просто хороши собой.

 

О Петербурге написано много пафосного: «Столица», «окно в Европу», город, заложенный «на зло надменному соседу». Вместе с тем давнее мрачное предсказание Евдокии Лопухиной «Быть Петербургу пусту», которое на протяжении его истории несколько раз почти сбывалось, у всех в памяти. В двадцатом веке это было дважды: в конце Гражданской войны и через двадцать лет в блокаду. Болота. Климат. Наводнения. Неисчислимые жертвы. Жертвы - малоценность человеческой жизни.   Дальше, в недавнем прошлом:  «Великий город с провинциальной (областной) судьбой» (Д. Гранин,  а еще раньше Д.Лихачев), «город с белыми ночами и черными субботами» (шутка семидесятых после введения рабочих суббот). Последних шуток о Петербурге не слышала. А вот из середины девятнадцатого века хочется привести отрывок из совершенно непафосного, сатирического,  стихотворения поэта В.С. Курочкина (1831-1875) «Письмо об России.  Перевод с японского»,  написанного по поводу пребывания в Петербурге японского посольства:

 

 «Кумбо* Петр Великий, славный в целом мире,

Как наш Кумбо Первый, свергнувший Даири**.

Обучить народ свой он велел голландцам

Всяким европейским фокусам и танцам,

Как ногами шаркать, лить из меди пушки,

Из науки пули и из глины кружки, 

Чтобы в оных кружках, Азии на диво, 

Пить, под страхом казни, в ассамблеях пиво.

Бороды всем выбрил… Не приспело время

Брить, как у японцев, маковку и темя,

Ибо перед нами русские, как дети,

Только на границе двух тысячелетий, -

Даже не созрели в доблести гражданской,

Как сказал в пассаже баниос Ламанский***.

Так лились в Россию волны просвещенья,

Силясь переспорить волны наводненья,

Ибо, поглощенный думами о флоте,

Кумбо им построил город на болоте.

В этом-то болоте, в Петербурге то есть,

Я насчет России сочиняю повесть.

Минуло столетье. Там, где были топи, 

Выросли громады западных утопий….» 

 

*  Кумбо по-японски царь;

**Даири -  духовный властитель Японии;

***баниос Ламанский – Е.И. Ламанский, считал, что «мы еще не созрели» до публичного обсуждения важных общественных вопросов.

 

Как и 150 лет назад «волны просвещения» по-прежнему труднее осилить, чем «волны наводнения». Не предшественник ли В.С. Курочкин Дмитрия Быкова?

 

Сейчас Петербург живет энергичной деловой жизнью. Ведется огромное строительство. Город занял всю долину Невы от Пулковских высот до Поклонной горы, берега Маркизовой лужи от Ольгино до Стрельны. Защищенный (надеюсь) теперь от наводнений, город получил новые земли для застройки по берегам рек и залива. Они хорошо видны с самолета и показываются с помощью гугловского ресурса «Планета Земля». 

 

 

 

Вид сверху на Санкт-Петербург, его окрестности, дельту реки Невы, защитную дамбу в Финском заливе (через город Кронштадт на острове Котлин), намытые земли у Васильевского острова.  

 

Итак, встречи с Петербургом в 2013 году, встречи с новым и полузабытым  старым.

 

1. От дома Мурузи до Летнего сада.

 

Какое-то эйфорическое заблуждение посетило меня перед приездом. Мне показалось, что после многих лет разговоров открылся музей-квартира И.А. Бродского в  доме, когда-то принадлежавшем   князю А. Д. Мурузи.

Туда, туда, на Литейный, на Пестеля, к дому Мурузи. Увидеть полторы комнаты. Проникнуться атмосферой:

 

     «…Зима качает светофоры

     пустыми крылышками вьюг,

     с Преображенского собора

     сдувая колокольный звук.

 

     И торопливые фигурки

     бормочут - Господи, прости,

     и в занесенном переулке

     стоит блестящее такси…»

 

Напротив дома Мурузи стоит Спасо – Преображенский собор. Для Бродского этот собор был центром, ориентиром, тем, чем для меня был Витебский вокзал, который находился почти напротив моего дома. 

 

Бродский не дал себе труда закончить школу. Его латентная в детстве талантливость и импульсивность предохранили от дрессуры, которой подвергались все, получившие в то время аттестат зрелости. А тогда,  на выпускных экзаменах по литературе, в каждом билете присутствовал вопрос о постановлении Партии и Правительства о журналах «Звезда» и «Ленинград», шельмовавшем Ахматову и Зощенко.  Значит, каждый должен был сказать недоброе слово в адрес этих людей. Ахматову не издавали, поэтому большинство не знало ее стихов. Я знала. Мама моей подруги, поклонница Ахматовой с юности, читала нам их наизусть: 

 

Сжала руки под тёмной вуалью...

"Отчего ты сегодня бледна?"

— Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.

 

Я ощущала красоту её  стихов, но, действительно, что они имеют общего со строительством коммунизма? Значит безыдейно. «Все мы бражники здесь, блудницы, Как невесело вместе нам!» Это же она сама пишет. К великим целям это не относится. У меня до сих пор осталось чувство стыда и ощущение причастности к этой позорной истории. Школа требовала послушания, единомыслия и соучастия.  Воспитывала лицемерие, когда мы четко знали, что можно говорить в школе. Это выработало у меня стойкое неприятие гуманитарных предметов. Я хотела жить в четком мире, где 2 х 2 = 4. Как мне казалось, это была инженерная деятельность. Бродский был «из другого профсоюза». Уход от советских реалий он нашел в геологических экспедициях, котельных, в низовой работе в непрестижных профессиях, пока ему, по выражению Ахматовой, власти «не сделали биографию», осудив его как «тунеядца». В ссылке он продолжил  своё настоящее образование, чтобы впоследствии стать всемирно известным поэтом.

 

 

 

Спасо - Преображенский собор.

 

Собор встретил нас благовестом и крестным ходом. Это не торопливое «Господи прости». Я такого не видывала.  Думаю, что Бродский тоже.

 

 

 

Крестный ход около Спасо - Преображенского собора.

 

У Бродского были и другие ориентиры:

 

    «…а Петербург средины века,

     адмиралтейскому кусту

     послав привет, с Дзержинской съехал

     почти к Литейному мосту,

     и по Гороховой троллейбус

     не привезет уже к судьбе.

     Литейный, бежевая крепость,

     подъезд четвертый, КГБ».

 

Замечу, что «бежевая крепость» КГБ находится  в нескольких минутах ходьбы от дома Мурузи.

 

Построенный в ново-мавританском стиле дом Мурузи известен своими поэтическими традициями.

 

     «Меж Пестеля и Маяковской

     стоит шестиэтажный дом.

     Когда-то юный Мережковский

     и Гиппиус прожили в нем

 

     два года этого столетья.

     Теперь на третьем этаже

     живет герой, и время вертит

     свой циферблат в его душе». 

 

 

 

Дом Мурузи, где в разное время жили З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковский, В. Пяст, И.А. Бродский. Здесь находился Петроградский Дом поэтов, организованный Н. Гумилевым.

 

Долго искали вход в музей. Напрасно. В коммунальной квартире, где жил поэт с родителями, одна комната еще обитаема и владелица ещё не готова к её  освобождению. Демократия. Подождем.

 

 

 

Мемориальная доска существует на полуотремонтированном фасаде. 

 

 

 

Подворотня - мрачная, грязная нора. Но ведь, по существу, это тоже экспонат будущего музея И. Бродского.

 

Несостоявшуюся встречу с И. Бродским надо компенсировать. Недалеко Летний сад. По улице Пестеля, мимо Соляного переулка с училищем А.Л. Штиглица, к Фонтанке.

 

 

 

Художественно-промышленная  академия, построенная бароном А.Л. Штиглицем.

 

 

 

Рядом с ней Пантелеймоновская церковь. 

 

 

 

Слияние Фонтанки и Мойки.

 

Еще в прошлом году посмотрела на Летний сад из-за решетки. Читала массу недовольных комментариев. Собственно, в чем недовольство? Саду собирались вернуть первоначальный вид XVIII  столетия. Это и сделали. Для меня образец сада XVIII столетия это Монплезир в Петергофе. Дворец и сад, сделанные по заказу Петра, европейскими мастерами. Французские цветники, скульптуры, фонтаны, дорожки. Летний сад за свою историю претерпел существенные изменения. Создавались и засыпались пруды, была прорыта Лебяжья канавка. Существовал проект ее засыпки. В саду устраивались травли-охоты на животных. Два наводнения 1777 и 1824 годов радикально меняли вид сада. Помню возмутивший весь город погром, который устроили вандалы, разрушив несколько статуй (кажется, год 1970). В саду была и дорожка для верховой езды. Каждое поколение жителей Петербурга помнит свой Летний сад. Пушкин отзывался о нем очень просто: «Да ведь Летний сад - мой огород. Я, вставши от сна, иду туда в халате и туфлях. После обеда сплю в нем, читаю и пишу. Я в нем дома». Мое поколение помнит разросшийся сад в английском стиле. Реставрация его изменила, но, думаю, что это достоверный возврат к первоисточнику. Главное осталось. Скромный дворец Петра Великого, о котором писал А. Городницкий:

 

«В краю, где суровые зимы и зелень болотной травы,

Дворец архитектор Трезини поставил у края Невы.

Плывет смолокуренный запах, кружится дубовый листок.

Полдюжины окон на Запад, полдюжины - на Восток.

 

Земные кончаются тропы у серых морей на краю.

То Азия здесь, то Европа диктуют погоду свою:

То ливень балтийский внезапен, то ветер сибирский жесток.

Полдюжины окон на Запад, полдюжины – на Восток….»

 

 

 

Дворец Петра Великого в Летнем саду.

 

 

 

Тут же «Невы державное теченье. Береговой ее гранит».

 

 

 

Памятник И.А. Крылову, к которому выводили гулять несколько поколений петербургских детей.

 

  

 

Порфировая ваза, подаренная Николаю I шведским королем Карлом XIV в знак примирения после многочисленных войн. 

 

 

 

Ограда Летнего сада со стороны Невы.

 

Вот как о Летнем саде  писала А.А. Ахматова:

 

«Я к розам хочу, в тот единственный сад,

Где лучшая в мире стоит из оград,

Где статуи помнят меня молодой,

А я их под невскою помню водой.

В душистой тиши между царственных лип

Мне мачт корабельных мерещится скрип.

И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,

Любуясь красой своего двойника. 

И замертво спят сотни тысяч шагов

Врагов и друзей, друзей и врагов. 

А шествию теней не видно конца

От вазы гранитной до двери дворца…»

 

 

 

Карпиев пруд Летнего сада, где я, к сожалению, не увидела лебедей.

 

 

 

Когда эти технические ограждения обрастут зеленью, они не будут бросаться в глаза. Такие дорожки-беседки характерны для садов XVIII века.

 

 

 

В процессе реконструкции часть Летнего сада воспроизведена во французском стиле. 

 

 

 

Построено несколько фонтанов, что соответствует моде того времени и дало название реке Фонтанке, питавшей водой эти фонтаны.  

 

 

 

Мраморные подлинники скульптур заменены чем-то искусственным. Это огорчило.

 

Процесс замены подлинников копиями происходит или уже произошел для всех ценных скульптур в мире. Мрамора перемещаются в музеи, где находят защиту от непогоды и вандалов. Все человечество довольствуется теперь созерцанием копий. Надо и нам привыкать.

 

2. Невский проспект.

 

Старый Петербург, Невский проспект. Без него нельзя. В моей юности отрезок от Литейного до Московского вокзала в молодёжной среде назывался «Бродвей». Пройтись там вечером было «круто». На углу Литейного и Невского находилось кафе под неофициальным названием «Сайгон». О нем много написано.  Это было  во времена «стиляг», понятие сейчас почти забытое, но тогда знаковое.

 

 

 

Ходить по городу и видеть. Видеть и фиксировать, как этот «папараццо» из прошлого века. Фиксировать в памяти дигитального аппарата и собственной. Будить в памяти то, что знаешь и видел когда-то. 

 

Центр города  переполнен автомобилями. Сейчас уже трудно встретить «Победу», «Москвича» или «Жигуленка». Их сменили иномарки не первой свежести. Старые, дребезжащие маршрутки наводнили город. Водители «не из местных», которые не знают города, кроме заданного направления, не могут ничего пояснить. Машины паркуются на улицах, не оставляя места ни для прохода, ни для проезда. Некоторые площади, в том числе площадь Искусств, с памятником А.С. Пушкина, превращены в автостоянки.

 

Я пользуюсь метро с момента его постройки (1956 год). Первая линия, которая связала все вокзалы Ленинграда, проходила мимо нашего дома. Мы очень сожалели, что открытие  станции Пушкинская задержали, говорят из-за плывуна, который оказался на пути шахты эскалатора. В свое время метро казалось верхом достижения комфорта и, действительно, оно решило транспортную проблему. Однако теперь я вижу, что были более рациональные пути ее решения. В Берлине  с удивлением узнала, что никто из пассажиров, делающих пересадку с поезда на поезд, не тащит свои чемоданы по городу и не использует городской транспорт. Поезда всех направлений встречаются на определенных станциях недалеко от столицы, и пассажиры просто переходят с одной платформы на другую.  

 

Сейчас сеть метро вполне плотная и все время наращивается. Из последних введенных – станция Адмиралтейская, в центре, близко от Невы, в самом начале Невского проспекта. Понятно, что она заглублена больше других. Здесь используются даже два эскалатора. Однако ни одна станция не обходится без ступенек, которые находятся или до эскалатора, или после него. Я не говорю уже о ступеньках, которые нужно преодолеть на переходах с одной станции на другую. Наблюдала, как бодрые пассажиры преодолели эти ступеньки между Пушкинской и Звенигородской, а остались несколько стариков и растерянная женщина с детской коляской. Старики ей помогли, но сколько людей отлучены от метро, этого самого популярного и надежного вида транспорта! При входе в метро надо было бы повесить объявление «Инвалидам и слабым вход воспрещен».

 

Отреставрированные фасады старого Петербурга соседствуют  с  запущенными подворотнями и дворами. 

 

 

 

На Гороховой улице, в самом центре города, этот пивной ресторан в старом особняке выглядит по-европейски. Это, как говорят топографы,  «взгляд вперёд».

 

 

 

А это из той же точки съёмки: «взгляд назад»  - и открывается вид, вполне  соответствующий романам Ф.М. Достоевского. 

 

Недалеко отсюда находятся места, где жил в последние годы Ф.М. Достоевский. Это Владимирский проспект, Кузнечный рынок, улицы Достоевского, Большая и Малая Московские. Район не респектабельный, но вполне пристойный. 

 

 

Так эти места выглядят  из окна одного из домов. Крыши старого Петербурга. Высотные доминанты: Спас на Крови и Собор Петропавловской крепости.

  

 

 

Из другого окна видны купола и колокольня Владимирского собора. Здесь отпевали няню А.С. Пушкина – Арину Родионовну.   Прихожанином собора был  Ф.М. Достоевский. 

 

Ахматова видела эти места  так:

 

«Россия Достоевского. Луна

Почти на четверть скрыта колокольней.

Торгуют кабаки, летят пролётки,

Пятиэтажные растут громады

В Гороховой, у Знаменья, под Смольным.

Везде танцклассы, вывески менял,

А рядом: "Henriette", "Basile", "Andre"

И пышные гроба: "Шумилов-старший".

Но, впрочем, город мало изменился.

Не я одна, но и другие тоже

Заметили, что он подчас умеет

Казаться литографией старинной,

Не первоклассной, но вполне пристойной…»

 

Магазин похоронных принадлежностей на Владимирском я еще помню, правда, он уже не назывался «Шумилов-старший». Согласиться сейчас, что город мало изменился, трудно. На смену "Henriette", "Basile", "Andre" пришли вывески с американизмами. Но облик «вполне пристойной» старинной литографии остался.

 

Мне хочется рассказать о другой части Невского, ближе к Адмиралтейству. Как мы пели студентами, возвращаясь с далеких практик:

 

«Все безобразия остались в Азии,

Адмиралтейства виден шпиль.

И манит блеск его в тумане Невского

Сквозь азиатскую жару и пыль….»

 

Там, где Н.В. Гоголь исподтишка подглядывает за модистками, офицерами, студентами, пробегающими по Невскому, хочется ему сказать: «Николай Васильевич, некрасиво подглядывать, ведь Вы можете такое увидеть… И тогда все подумают, что по Петербургу только и разгуливают Носы или другие фантазийное существа. Или вдруг в Петербург переселятся все «мертвые души» сразу. Вы нам расскажите про майскую ночь, только без утопленниц. Утопленников, висельников, зарезанных в последнее время, столько появилось в литературе, что хочется чего-нибудь попроще». 

 

 

 

Памятник Н.В. Гоголю на Малой Конюшенной.

 

Два дома в стиле модерн, возведенные почти одновременно, в начале ХХ века. Их называли всегда по имени прежних владельцев: «дом Зингера» и «магазин Елисеевых».  Дом компании Зингер, производящей швейные машинки, построил архитектор  Павел Сюзор. Несмотря на прекрасное воплощение  нового стиля и многие удачные эстетические и конструктивные решения, он современникам не понравился. Поэт Г. Иванов писал: «На Невском, как грибы, вырастали одно за другим роскошные здания — настоящие монстры, вроде магазина Елисеева или дома Зингера». Почти всю мою жизнь ревнители «хорошего вкуса» их ругали, называя стиль «купеческим». Впрочем, ругали и церковь «Спас на Крови» и многое другое. Раздражало богатство. Раздражало новое. Слава Богу, что не снесли, как поступали со многими неугодными строениями. Например, ограду вокруг садика Зимнего дворца, это прекрасное барокко, перенесли  в пролетарский Кировский район, застроенный малоинтересными конструктивистскими зданиями. Гранитная ее основа пошла на изготовление надгробия на Марсовом поле. А теперь, уже полуразрушенная,  эта решетка, с вышибленными царскими гербами,  стоит на кирпичном фундаменте на проспекте Стачек как памятник  варварству и невежеству.

 

 

 

То, что осталось от ограды садика Зимнего дворца.

 

Но, в целом, Петербургу с его «провинциальной судьбой» повезло несравненно больше, чем Москве, в которой после Октябрьской революции тотально уничтожались  черты ее самобытности: культурные и исторические памятники. 

 

 

 

Дом Зингера. Вдали, по каналу Грибоедова, видна Церковь «Спас на Крови»

 

 

 

Атриум (крытый стеклянной крышей внутренний дворик) дома Зингера.

 

Дом Зингера не долго служил делу развития торговли швейными машинками. После революции здесь находилось издательство детских журналов «Чиж» («Чрезвычайно интересный журнал») и «Ёж» («Ещё журнал»). В них работали Маршак, Чуковский, Шварц, Олейников, Хармс. По коридорам этого дома Шварц и Олейников, чтобы размяться, прогуливались на четвереньках, подавая посетителям «лапу» для приветствия. После войны и до сегодняшнего дня там находится Дом книги, большой книжный магазин. В советское время наверху размещался представитель «Главлита» -  Главный Цензор. Через его бдительное око проходило все, что претендовало на публикацию. Сама туда относила реферат диссертации, чтобы получить свидетельство, что в нем не содержится государственных тайн и вообще  ничего нового. Именно такая формулировка имела место. Зачем же тогда писать и публиковать рефераты? 

 

 

 

Магазин Елисеевых. В этом же здании помещается театр Комедии, наиболее смелый и динамичный театр советского времени (под руководством Н.П. Акимова).

 

 

 

Нынешний интерьер магазина.  Мне памятна эта зеркальная овальная витрина винного отдела. Перед нашей предстоящей свадьбой мы с будущим мужем отправились сюда покупать коньяк. Согласно кассовому чеку, продавец выставил на коврик прилавка нужное количество бутылок. Муж взял одну из них и хотел положить в сетку, но попал мимо. Бутылка упала на пол и со звоном разбилась. Коньяк залил пол. Ничтоже сумняшеся, муж взял вторую бутылку и проделал тоже самое. Народ окружил коньячную лужу и с тоской на нее смотрел. Немая сцена, почище, чем в «Ревизоре». Я взяла дело в свои руки, что обеспечило сохранность остальных бутылок, но мысль, правильно ли я выхожу замуж, застряла в голове. Утешила примета «на счастье».

 

 

 

Светильник  магазина – характерный для модерна кованый металл в сочетании со стеклом.

 

Я рада, что эти дома стоят  на Невском. Шокирующие когда-то, они вписались и вполне мирно соседствуют с Аничковым дворцом, Александринским театром, Невской башней, Дворянским собранием, Гостиным двором, Пассажем. Новое и старое. Город живет.

 

3. Новая сцена Мариинского театра.

 

Еще одна новость Петербурга, которая недавно бурно обсуждалась, новая сцена Мариинского театра. Театральная площадь - всем известный архитектурный ансамбль с расположенными визави зданиями Мариинского театра и Консерватории. Они построены примерно в одно время, в шестидесятых годах XIX века.

 

 

 

Главное здание Мариинского театра на Театральной площади.

 

В Мариинском театре бываю с детства. Теперь его еще больше ценю за то, что здесь традиционно классические оперы иностранных композиторов исполняются по-русски. Сделаны прекрасные переводы, которые всегда мысленно проговариваю, слушая эти оперы на языке оригинала. Разве можно себе представить Мефистофеля,  поющего что-то другое, чем «Сатана там правит бал, там правит бал!», или герцога в «Риголетто» без «Сердце красавиц склонно к измене…»? Как-то слушала «Хованщину» в постановке Брюссельского театра, естественно, на языке оригинала. Я там поняла только одно слово «голубка». Представляю, каких усилий стоит выучить певцам партии на незнакомом языке и это ради только одного понятного слова. 

 

 

 

Здание Петербургской консерватории.

 

 

 

Памятник Н.А. Римскому-Корсакову 1952 г. 

 

 

 

Памятник М.И. Глинке 1901 г.

 

Позади Мариинского театра, за Крюковым каналом, располагалось здание Дома культуры им. Первой пятилетки. Оно было построено в тридцатых годах в стиле «сталинского классицизма» как противопоставление советской конструктивистской архитектуры «буржуазным»  архитектурным стилям. Это было безликое сумрачное  здание. В послевоенное время этот Дом культуры, расположенный не очень удобно в транспортном отношении, предоставляли сомнительным, с точки зрения власть предержащих, но популярным у публики гастролерам. Помнится, среди них был театр на Таганке. 

 

Более ранняя история этого места связана с Литовским замком, построенным арх. Старовым в XVIII веке с изначальным прицелом для тюремного использования. Бытописатель В.В. Крестовский отзывался о нем как о каменном ящике с выступающими полукруглыми башнями. Он так и назывался «Тюремный замок». В 1917 году этот замок был сожжен и разрушен, подобно тому, как поступили революционные французы с Бастилией. По соседству находился Литовский рынок, проект архитектора  Д. Кваренги конца  XVIII века. Рынок был заброшен, а в двадцатых годах разобран. Так что окружение Мариинского театра за Крюковым каналом нельзя  назвать «высокохудожественным». 

 

Идея построить вторую сцену Мариинскому театру вынашивалась с конца девяностых. Теперь она реализована. Критики много. Но ведь редко новое сразу находит признание. 

 

 

 

Так выглядит теперь ул. Декабристов (бывш. Офицерская) со стороны Театральной площади. 

 

Дальше по этой улице расположен концертный зал Мариинского театра (Мариинский-3), построенный в 2006 году. Это очень удачное использование бывшего здания декорационных складов театра  постройки начала ХХ века. Оно в одночасье сгорело и было перестроено, приобретя изысканный  декор, прекрасную акустику, тактичный лоск театрального заведения.  Я была в нем в прошлые годы дважды. Один концерт особенно запомнился. Это был «Царь Эдип», оратория И. Стравинского по сценарию Ж. Кокто. Все восходит к Софоклу. Роль чтеца исполнял, тогда еще не гражданин России, Жерар Депардье. Не поняла, какая надобность была приглашать в Петербург этого своеобразного актера и человека для прочтения на французском языке ключевого для произведения текста. 

 

У меня новое здание второй сцены Мариинского театра внешне не вызвало ни восторгов, ни отторжения. Оно построено в соответствии с современной архитектурной модой. В нее входит включение стеклянных элементов, придающих зданию легкость, и элементов старых построек. Здесь кусочек кваренгиевского литовского рынка – дань традиции.  Удачно использован эффект отражения стены старого Мариинского театра  в стекле нового здания и мостик, соединяющий оба строения. Это тоже преемственность по отношению к старому. 

 

   

 

Вид на новую сцену со стороны Крюкова канала.

 

А это  фотографии наших друзей, которым удалось побывать на спектакле. 

 

 

 

Подсвеченный изнутри мраморный оникс - «огонь, мерцающий в сосуде»,

подчёркивает, что  за этими стенами вершится высокое искусство.

 

 

 

Овал, который я готова полюбить.

 

 

 

 

  

Театр еще не полон, но «ложи уже блещут».

 

 

 

Рядом со второй сценой - старая Коломна с колокольней Никольского Собора.

 

Мне кажется, что критическая  буря, поднятая около новой сцены, соответствует  пушкинской оценке крикунов - театралов:  «Обшикать Федру, Клеопатру, Моину вызвать (для того, чтоб только слышали его)».

 

4.  Петроградская сторона.

 

 Мне нравятся  дома, подобные «Дому с башнями»,  который находится на площади Льва Толстого Петроградской стороны. Построенный в 1913-15 годах по проекту самого владельца К. И. Розенштейна и архитектора А. Белогруда, этот дом сразу стал одним из  символов Петроградской стороны. Правда, не все знают его правильное название. То, что официально именуется башнями, на самом деле — огромные эркеры. Они придают зданию средневеково-сказочный вид.   Далее по обеим сторонам Каменноостровского проспекта чередование модерна начала XX века с усадьбами гораздо более ранней постройки на фоне уже современного строительства.

 

 

 

Дом с башнями.

 

 

 

Особняк Покотиловой на углу Карповки. 

 

 

 

Старинная дача, принадлежавшая Воронихину, на которую наступает современность. Но это «новодел». Дача была разрушена и вновь отстроена.

 

 

 

Дом на Каменноостровском проспекте, постройки начала ХХ века, где жили поэт и переводчик М.Л. Лозинский, поэт Н.А. Заболоцкий, ученые физики  П.Л. Капица,  И.В. Курчатов, Л.И. Мандельштам, Н.Д Папалекси, Я.И. Френкель, Г.М. Фихтенгольц.

 

 

 

Можно ли представить Петербург без мостов? Этот ведет на Каменный остров.

 

 

 

Стрелка Каменного острова, на которой расположен Каменноостровский дворец. Остров вместе с дворцом Екатерина II подарила Павлу I. Дворец многажды перестраивали. Над ним работали: Фельтон, Кваренги, Бренна, Руск, Стасов, Штакеншнейдер, Тома де Томон, то есть весь цвет петербургской архитектуры. В этом дворце Александр I узнал о заговоре декабристов.  Сейчас дворец в  реставрации. Какие имена архитекторов-реставраторов мы еще услышим и будем ли мы им благодарны?              

 

 

 

Церковь Рождества Иоанна Предтечи, построенная архитектором Ю.М. Фельтоном в конце XVIII  века в псевдоготическом стиле. Она принадлежала дому инвалидов Чесменской битвы. Позднее Павел I передал ее Мальтийскому ордену, главой которого он был. 

 

 

 

Еще один мост, на этот раз как транспортная развязка. Город уплотняется, теряет свои прежние черты, но человеческая неприкаянность остается. Кто виноват? Что делать?

 

 

 

Сценка в сквере.

 

5. Васильевский Остров.

 

Васильевский остров – обязательное для посещения место. Здесь я училась в институте, работала и несколько лет, «согласно прописке» жила. Здесь меняется многое. Несколько лет назад, идя по Университетской набережной к Дворцовому мосту, вдруг не увидела Петропавловской крепости. Шок. Оказывается, фонтан на воде, который тогда  установили на входе в Малую Неву, закрыл привычную перспективу. Я люблю фонтаны, но пусть они украшают что-то новое. Хорошо, что его убрали.

 

На Восьмой линии, на доме, где нелегально нашел приют О.Мандельштам:

 

«Я на лестнице чёрной живу, и в висок

Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролёт жду гостей дорогих,

Шевеля кандалами цепочек дверных»,

 

установлена новая мемориальная доска из гранита. Первая доска из белого мрамора с теми же словами и черной розой внизу была установлена в девяностых годах. Потом она странным образом упала (или ей кто-то помог упасть) и разбилась. Розу обрезали, и доска висела в укороченном состоянии. Теперь новая. Мне старая, с розой, нравилась больше.

 

 

 

 

Мемориальная доска, посвященная стихотворению О. Мандельштама «Ленинград».

 

Я, наверно, достаточно инертный человек. Училась в одной школе, в одном ВУЗ*е, работала в одном институте, в Государственном Гидрологическом.  Он находится на Второй линии Васильевского острова. Этот  купеческий кирпичный дом, каких немало на Васильевском, в тридцатых годах был надстроен.

 

 

 

Здание Государственного Гидрологического Института.

 

Во время наводнений подвал, где находились экспедиционные склады, заливался водой. При объявлении угрозы наводнения вещи из подвалов по цепочке передавались наверх. 

Наш институт причастен к проблеме защиты города. На Ученых советах обсуждались причины возникновения наводнений, их прогнозирование, возможности защиты. Только в ХХ веке установлена природа внезапного повышения уровня в Неве и Невской губе. На заре возникновения города предполагалось, что вода поступает, как в другие реки, от таяния снега или от выпавших осадков из верховий. 

 

Первый проект защиты города от наводнений принадлежал графу, фельдмаршалу Бурхарду Христофору Миниху. Хорошо образованный гидростроитель, имеющий чин генерал-майора польско-саксонской армии, в 1721 году поступил на русскую службу. По поручению Петра I Миних провел дорогу по берегу Невы до Шлиссельбурга, построил шлюз на реке Тосно. Позже он – строитель Ладожского и Обводного каналов, занимался осушением территории между Невой и Таврическим садом, углублял русло Мойки, руководил строительством Кронштадта. Первый проект защиты города от наводнений 1727 года сводился к постройке дамб вокруг островов высотой до четырех метров над ординаром. Я не хочу углубляться в сложности придворной и военной биографии Миниха, знавшей взлеты и падения. В политике Миних разбирался, по-видимому, хуже, чем в инженерном деле. Турбулентная русская история и поддержка царственных аутсайдеров в борьбе за власть могли кончиться фатально. Там был  и приговор к смертной казни, воспринятый мужественно и хладнокровно, и замена приговора ссылкой в Сибирь, созидательная деятельность в Сибири. Он создал множество инженерных проектов, часть из которых реализована.

 

Второй проект защиты города представил французский инженер на службе русского правительства с 1810 года Пьер Доменик Базен. Он предложил строить дамбу с водопропускными сооружениями и шлюзами длиной более 20 км от Лисьего носа, через остров Котлин до Ораниенбаума. Именно этот проект теперь осуществлен. Сейчас понятна природа наводнений. Область повышенного атмосферного давления, возникающая над центром Балтийского моря, выдавливает воду в его заливы. Возникает «длинная волна», которая, входя в узкости Финского залива и Невской губы, увеличивает свою высоту и, сочетаясь с неблагоприятными метеорологическими условиями, приводит к повышению уровня воды.  

 

Строительство защитных сооружений началось в 1979 году. В процессе строительства целесообразность проекта ставилась под сомнение. Главным аргументом было возможное ухудшение экологического состояния Невской губы.  Их развеяло мнение авторитетной международной комиссии. Строительство было закончено в 2011. Помимо защитных сооружений город получил окружную автодорогу, удобное сообщение с Кронштадтом, возможность благоустраивать и использовать берега акватории.  В прошлом году мне удалось проехать по «дамбе» и туннелю под морским каналом. 

 

 

 

Одно из водопропускных сооружений (Wikimedia).

 

Защитная дамба проходит рядом с городом Кронштадт.

 

 

 

В этом году главный собор Кронштадта на сотом году своего существования открывается после ремонта и многих лет нецелевого использования.

 

«В Петербурге мы сойдемся снова, Словно солнце мы похоронили в нем», - всегда вспоминаю эти слова Мандельштама в декабре. В противовес знаменитым белым ночам световой день в декабре длится четыре-пять часов. Петербург – самый северный город с многомиллионным населением. Выходишь на работу затемно и возвращаешься словно в глубокой ночи. В это время организм впадает в спячку. Вывести себя из спячки стоит больших усилий. Поездки в переполненном метро, уткнувшись в книгу, дождаться Невского проспекта, где толпа тебя вынесет из вагона, в сомнамбулическом состоянии перейти в другой поезд. Вечером, спускаясь в метро, видеть тяжелые, усталые лица на встречном эскалаторе, женщины, уже не приукрашенные косметикой, а обремененные тяжелыми сумками с продуктами, добытыми во время обеденного перерыва. Во время своих теперешних наездов стараюсь не попадать в метро в час-пик.

 

Правильная планировка Васильевского острова, его  главные проспекты – Большой, Средний и Малый, пресекаются линиями. Линии,  по мысли Петра I,  должны были быть каналами. Здесь планировался центр города. На Васильевском острове расположены Академия наук, Университет, Академия Художеств, Горный институт (теперь Горный Университет), сухопутный и морской кадетские корпуса, множество учебных и исследовательских институтов.  Есть свое кладбище – Смоленское. Большой зеленый массив с захоронениями очень давних времен и свежими. Как и на большинстве кладбищ в Петербурге, здесь можно видеть множество заброшенных, неухоженных могил, разрушенные памятники. Порядок наводится с помощью бульдозера, то есть все рушат «чохом». На площадке Горного института Смоленского кладбища похоронен мой предок Иван Петрович Долбня, известный математик, ректор горного института. Его портрет висит (или висел) в галерее почетных ученых Горного института. Спасает от разрушения его могилу массивное надгробие из лабрадорита.

 

Находясь на Васильевском, невольно вспоминаю стихотворение Бродского:

 

Ни страны, ни погоста

не хочу выбирать.

На Васильевский остров

я приду умирать.

Твой фасад темно-синий

я впотьмах не найду,

между выцветших линий

на асфальт упаду….

 

Эти щемящие строки написал еще совсем молодой человек.  Он четко осознал, «к равнодушной отчизне прижимаясь щекой», свою непричастность к «будням великих строек, веселому грохоту в огнях и звонах». Острослов С. Довлатов как-то пошутил, что он не знает, где живет Бродский, но умирать он ходит на Васильевский остров. Уже давно нет ни Бродского, ни Довлатова, а я все хожу на Васильевский остров. Хожу, потому, что «у меня еще есть адреса, по которым найду мертвецов голоса». 

 

За короткое время пребывания  в родном городе я успела повидать немногое, но  самое для меня дорогое.  «Но с любопытством иностранки, плененной каждой новизной» (А. Ахматова), отмечала и новизну, и  ранее не замеченное.  Об этом я и постаралась написать.

 

Сейчас я вернулась на круги своя, но мираж Петербурга не отпускает. Он в голове, в книгах, разложенных по всем столам, в виртуальных снимках. Я не считаю его «моим промотанным наследством», как писала незабвенная Анна Андреевна. Этот город, мной любимый с детства, меня сформировал, обогатил, так как может обогатить город с великой судьбой и высокой культурой.  Европейская принадлежность Петербурга становится особенно очевидной при взгляде с запада. 

 

Пора кончать моё затянувшееся эклектическое повествование. Опять же Ахматова: «Я научила женщин говорить... Но, боже, как их замолчать заставить!».  

Всё. Молчу.  

 

Комментарии ( 7 )
Авторизуйтесь , чтобы добавить комментарий и участвовать в обсуждении.

Неуважительно-небрежное написание имен и названий, надо полагать, выводит какие-то тексты в топ...Впрочем, желаю всем и т.п. Вам, уважаемая Маргарита, сердечное спасибо за это "эклектическое повествование", это супер. Любовь к овалу зависит от качества овала, это точно(Хоботов, я оценила). Папарацци это мн. число, так? Впрочем, не уверен, что по-русски лучше писать папараццо. Превосходное эссе.

20 сентября 2013, 12:01

Спасибо за тёплый отзыв. Писала я это эссе по впечатлениям. К кому относятся слова: «Неуважительно-небрежное написание имен и названий, надо полагать, выводит какие-то тексты в топ»? Надеюсь, не ко мне. Никогда не была с Пушкиным на дружеской ноге. «Папараццо» исправила. Овал упомянут, как скрытая цитата из Павла Когана: « Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал».

20 сентября 2013, 18:39

Надеетесь правильно. Просто, видать, спортивная сторона Вас не особенно занимает. Ведь конкурс, и - мой мнение, никому не навязываю - видеть в топах текст, автор которого не потрудился даже свериться в написании имен с общепринятой русскояхычной традицией, несколько странно. За Когана срасибо, хотя я и раньше знал. Иначе, Маргарита, что же оценила Маргарита, отдавая должное Хоботову?

21 сентября 2013, 11:13

Раз Вы мне про описки, то и я Вам про неточности. (Это я не в отместку, а так к слову). Но прежде должен выразить свою благодарность за такой прекрасный рассказ о нашем городе. Раньше не хотел писать поскольку очерк учавствовал в конкурсе. Я про Мариинский театр. Увы, практически все оперы идут на языке оригинала. А над сценой такой удлиненный экран с переводом на русский. А если опера русского автора, то перевод на английском. Смотрел не так давно «Жизнь за царя». Впечатление как от «Вашей Хованщины». Начало спектакля. Над сценой трехрожковая люстра. Главный герой строгает доску. Долго. И ничего не поет. А когда он ее отпилил раздались крики «браво». А новая сцена порадовала. Видно и слышно отовсюду хорошо. Отделка самого зала, правда, более чем скромная.

01 ноября 2013, 16:17

Сейчас много говорят о кризисе оперного жанра. Видела много разных постановок, вплоть до шокирующих. Сейчас стала привыкать. Действительно, мишура, к которой мы привыкли, м.б., атавизм. Как-то мне понравилась постановка "Кармен", где она не женщина - вамп, а девчонка - хулиганка, которой сам черт не брат. Такая трактовка ближе и к Мериме. А к использованию титров - уже привыкла.

01 ноября 2013, 17:31

"...Тучи, как волосы, встали дыбом Над дымной, бледной Невой. Кто ты? О, кто ты? Кто бы ты ни был, Город - вымысел твой." (Б.Пастернак) Спасибо,Маргарита, за интересное повествование о Санкт-Петербурге. Атмосферно,нежно и с любовью написано.

27 августа 2014, 16:24

Спасибо и Вам, Полина, за отклик на этот уже давно написанный очерк - воспоминание.

27 августа 2014, 17:02
максимальная длина сообщения 1000 знаков
Напиши оригинальный комментарий и получи приз!
Facebook Twitter Вконтакте Mail.ru LiveJournal Yandex
Что изображено на фото?

Где находится и чему посвящена композиция?

Выиграйте 50 баллов от
Культ-Турист.ру
Вы должны авторизироваться чтобы ответить на вопрос!




Опрос пользователей

В нашем приложении "Путеводители Культ-Турист" уже 26 стран, а каких стран лично вам не хватает?

Польша

Швеция

Украина

Хорватия

Словакия

Норвегия

Дания

Литва

Турция

Другой страны

Результаты
  © 2017 Туристический портал
Разработка блога - МираВеб
RSS