Cult-turist.ru
На главную Карта сайта Обратная связь
Cult-turist.ru

Поиск отелей

Дата заезда

calendar

Дата отъезда

calendar
Комментарии пользователей

Понтуаз

Камиль Писсарро (Camille Pissarro), 1830 - 1903

Камиль Писсарро родился 10 июля 1830 года на антильском острове Сент-Томас. Его отец был преуспевающим торговцем, и полагал, что сыновья также посвятят себя коммерции. В 12 лет Камиль был отправлен на учебу во Францию, где поступил в колледж Пасси. Здесь он проучился шесть лет. Директор колледжа, заметив способности мальчика к рисованию, посоветовал ему развивать свой талант. Однако учеба окончилась, и в 1847 году Писсарро должен был вернуться на Сен-Тома, где ему уже было уготовано место конторщика в отцовском магазине. Пять лет Писсарро послушно занимался торговлей, все свободное время посвящая рисованию, но в 1852 году внезапно взбунтовался и бежал из дома со своим приятелем Фрицем Мельбю – художником из Копенгагена. Решив отправиться в Венесуэлу, молодые люди уже в декабре 1852 года достигли Каракаса. Писсарро провел в странствиях три года, а вернувшись домой заявил, что желает посвятить себя живописи. Родителям не оставалось ничего другого, как смириться с его выбором. Отец, несмотря на все свое разочарование, снабдил Камиля деньгами, дабы он смог отправиться во Францию и получить художественное образование.

В 1855 году Писсарро приехал в Париж. Здесь он начал посещать Школу изящных искусств, но часто менял мастерские, поскольку быстро разочаровывался в стиле преподавания и изобразительной манере художников-академистов. Его раздражал деспотизм французской Академии изящных искусств, навязывавшей свои принципы молодым художникам и не допускавшей никаких отклонений от общепринятых правил. К счастью, в Париже существовало не только «официальное» искусство. Местом встреч художников самых разных направлений служили парижские кафе, где в жарких спорах низвергались авторитеты, высказывались оригинальные взгляды и создавались новые подходы. Здесь можно было найти друзей и единомышленников, в атмосфере свободомыслия обсудить свое видение того, каким должно быть настоящее искусство. Превратившись в завсегдатая кафе, облюбованных французской богемой, Писсарро жадно впитывал новые идеи и участвовал в разворачивавшихся дебатах. Увлеченный написанием пейзажей, он все больше приходил к выводу о том, что работать над ними необходимо на пленере, передавая игру света, красок и неуловимые оттенки собственных впечатлений.

И все же самый верный путь к признанию лежал через Академию и контролировавшиеся ею Салоны – ежегодные официальные выставки современного искусства. Чтобы попасть туда, нужно было пройти отбор жюри, которое всецело придерживалось академических принципов и нередко «отбраковывало» художников, проявлявших чрезмерную оригинальность. В 1859 году были отклонены работы Эдуарда Мане, Анри Фантен-Латура и Джеймса Уистлера, но Писсарро повезло: был принят один из пейзажей, написанный им в Монморанси. Для молодого художника это был первый успех, который, впрочем, не получил продолжения. В последующие годы художественная манера Писсарро все больше отходила от академических канонов, и неоднократные попытки выставиться в Салоне все чаще встречали отказ.

В 1859-1861 годах Писсарро продолжал посещать разнообразные художественные мастерские. Он нередко бывал в академии Сюисса, где каждый мог, уплатив определенную сумму, писать модель как ему заблагорассудится. Здесь Писсарро познакомился с Клодом Моне, Арманом Гийоменом и Полем Сезанном. Сезанн был самым неопытным из молодых живописцев, и Писсарро взял его под свою опеку, справедливо полагая, что нашел одного из самых сильных художников нового направления.

В 1863 году жюри Салона проявило особую жесткость и консерватизм, отклонив около 60% работ, представленных на выставку. Возмущенные художники стали писать жалобы императору. Разразился скандал, и по указу Наполеона 3 наряду с официальным Салоном был организован Салон отверженных, куда все желающие могли представить работы. Среди прочих на этом альтернативном Салоне свои полотна выставили Писсарро, Мане, Фантен-Латур, Уистлер, Гийомен и Сезанн. Публика охотно шла на выставку отверженных, но все больше для того, чтобы посмеяться и выразить свое презрение. «Едва успев переступить порог, - писал обозреватель искусствоведческого журнала «Fine Arts Quarterly Review», - самые серьезные посетители разражаются взрывами смеха».

Непонимание, с которым публика встретила их работы, не остудила горячего энтузиазма художников, пытающихся найти новый стиль. Впрочем, пока они только нащупывали путь, по которому собирались идти, и различия между новой и академической живописью были ещё не так заметны. Чуть более небрежной была прорисовка фигур, чуть менее приглаженными мазки, чуть выразительнее и реалистичнее казались портреты и пейзажи. В 1864, 1865 и 1866 годах полотна Писсарро неизменно принимались на Салон. Жюри, которое после скандала 1863 года на три четверти стало избираться самими выставляющимися художниками, сделалось более либеральным. Однако участие в официальных выставках не приносило Писсарро ни материального успеха, ни широкой известности. В 1866 году близкий друг Поля Сезанна, Эмиль Золя, поддерживавший художников нового направления, писал:

«Господин Писсарро неизвестен, о нем, вероятно, никто не будет говорить, я считаю своим долгом, прежде чем уйти, горячо пожать ему руку. Благодарю вас, сударь, ваш зимний пейзаж на добрых полчаса освежил меня во время моего путешествия по великой пустыне Салона... Вам следует понять, что вы никому не понравитесь, и что картину вашу сочтут слишком пустой, слишком черной. Тогда на кой же черт вы обладаете таким пороком, как умение основательно писать и честно изучать природу... Строгая и серьезная живопись, забота о предельной правде и точности, непреклонная и сильная воля... Вы великий искатель, сударь, вы художник, которого я люблю».

В 1866 году, в поисках живописных мест, где можно было писать с натуры, Писсарро открыл для себя Понтуаз. Этот городок, расположенный неподалеку от Парижа привлек художника богатством своих пейзажей. Живописцу здесь открывались картины из городской и сельской жизни, розовеющие на солнце дома, зеленые холмы, луга, проселочные дороги, цветущие сады, река Уаза. Богатство фактуры дополнялось тем несомненным достоинством города, что он ещё не привлек внимания художников, а значит, Писсарро мог работать, не опасаясь, что его будут сравнивать с предшественниками.

В 1867 году жюри Салона отказалось от прежнего либерализма. Работы Писсарро, Моне, Ренуара, Сезанна и других художников, отошедших от классической манеры исполнения, были отвергнуты. Публика также не желала их принимать. Картины не продавались и многие из новаторов находились в крайне сложном финансовом положении. Писсарро не был здесь исключением. Пытаясь прокормить себя и свою семью, он вынужден был подрабатывать росписью штор и вывесок. Единственным торговцем, покупавшим иногда его работы, был некто папаша Мартин, но он платил смехотворно низкую цену: от 20 до 40 франков, в зависимости от размера полотна.

Несмотря на крайнюю бедность большинства молодых художников нового направления, они не падали духом. Любимым местом их сборов было кафе Гербуа. Здесь бывали Писсарро, Мане, Ренуар, Дега, Сезанн, Сислей, Моне и другие. Жаркие споры разгорались вокруг вопросов о том, за какими направлениями в искусстве - будущее, а какие уже отжили свое, как необходимо писать свет и воздушное пространство, какова должна быть палитра и стоит ли работать на пленере. Впоследствии Писсарро говорил: «Я вспоминаю, что, полный энтузиазма, я никогда не сомневался, что являлось основой пути, которым мы инстинктивно шли. Это было изображение воздуха».

В 1870 году началась франко-прусская война. Писсарро вынужден был бежать из Лувесьенна, - маленького городка, неподалеку от Парижа, где художник снимал дом. Все картины остались во Франции. Сначала Писсарро перебрался в Бретань, а затем переехал в Лондон. Здесь он встретил Моне, который также уехал из Франции. Впоследствии Писсарро вспоминал: «Моне и я были в восторге от лондонских пейзажей. Моне работал в парках, а я, живя в нижнем Норвуде, очаровательном в то время предместье, изучал эффекты тумана, снега и весны. Мы писали с натуры... Посещали мы и музеи. Акварели и картины Тернера и Констебла, полотна старика Крома, конечно, имели влияние на нас. Мы восхищались Гейнсборо, Лоуренсом, Рейнольдсом и пр., но в основном мы были поражены пейзажистами, которые импонировали нашим взглядам на пленер, на передачу света и мимолетных впечатлений».

Помимо знакомства с работами английских художников в Лондоне состоялась встреча Писсарро и Моне с торговцем картинами Полем Дюран-Рюэлем. Он заинтересовался работами обоих живописцев и приобрел некоторые из них. Писсарро удалось продать две картины по 200 франков за каждую. Эта небольшая радость, впрочем, вскоре была омрачена сообщениями из Франции. Хозяйка дома в Лувесьенне в марте 1871 года написала, что пруссаки устроили там мясную лавку и «натворили много бед... Кое-какие картины удалось сохранить, но большинство их эти господа, боясь испачкать ноги, разложили в саду и использовали в качестве ковра». Осталось лишь около сорока картин из пятисот полотен Писсарро.

После возвращения во Францию Поль Дюран-Рюэль подтвердил свой интерес к работам художников нового направления, купив несколько картин Сислея и Дега и более двадцати полотен Мане. И хотя ни одну из этих работ продать не удалось, Дюран-Рюэль был тверд в своем намерении поддерживать художников и в дальнейшем, заявив, что «настоящий торговец картинами должен быть одновременно и просвещенным любителем, готовым в случае необходимости пожертвовать своими деловыми интересами ради художественных убеждений».

Тем временем Писсарро вернулся в Понтуаз, собрав вокруг себя несколько своих друзей. По просьбе живописца сюда приехал и Сезанн вместе со своей семьей. Финансовые дела по-прежнему были плохи, но когда в сентябре 1873 года несколько пейзажей были проданы по весьма солидной цене (один из них ушел за 950 франков), у Писсарро появилась надежда, что художники, отказавшиеся от академической манеры письма, «начинают завоевывать надлежащее место». Увы, первая же выставка их работ, проведенная в апреле 1874 года, полностью разрушила эту призрачную надежду. И критики, и публика были шокированы увиденным. Над художниками открыто надсмехались. Их работы называли «мазней», «поскребками с палитры», «грязными нашлепками». Один из журналистов язвительно обозвал художников «импрессионистами» (от фр. impression - впечатление). Впоследствии это название закрепилось за ними, лишившись своего первоначального уничижительного оттенка.

После провала выставки продажи картин импрессионистов остановились. Их стало невозможно сбыть даже за самую низкую цену. Писсарро вновь погрузился в нищету и отчаяние. «То, что я переживаю в данный момент, — ужасно, - писал он. Это гораздо хуже, чем когда я был молод, полон энергии и пыла, так как я убежден сейчас, что окончательно потерян для будущего».

Тем не менее, два года спустя импрессионисты осмелились снова организовать выставку, подчеркивая тем самым, что не отрекутся от избранного ими пути. Она потерпела такое же фиаско, как и первая. Настроение публики хорошо передавала известная статья журналиста Альберта Вольфа, который писал следующее:

«У Дюран-Рюэля только что открылась выставка так называемой живописи. Мирный прохожий, привлеченный украшающими фасад флагами, входит, и его испуганному взору предстает жуткое зрелище: пять или шесть сумасшедших — среди них одна женщина — группа несчастных, пораженных манией тщеславия, собралась там, чтобы выставить свои произведения. Многие лопаются от смеха перед их картинами, я же подавлен. Эти так называемые художники присвоили себе титул непримиримых, импрессионистов; они берут холст, краски и кисть, наудачу набрасывают несколько случайных мазков и подписывают всю эту штуку... Это ужасающее зрелище человеческого тщеславия, дошедшего до подлинного безумия»

Импрессионисты были готовы к подобной реакции и мужественно пережили этот новый удар. Весной 1877 года состоялась очередная выставка, также не имевшая никакого успеха.

Примерно в это же время Писсарро познакомился с Полем Гогеном, в котором, как прежде в Сезанне, разглядел большой талант. Писсарро представил Гогена Гийомену, Дега и другим импрессионистам и взял его под свое покровительство.

В 1878 году и прежде незавидное положение художников стало катастрофическим. Их картины совсем упали в цене. Писсарро вновь вынужден был продавать свои полотна по 50 - 100 франков. «Я переживаю страшный кризис, — писал он, — и не знаю, как выбраться из него... Дела плохи. Я работаю без радости, мной овладела мысль, что мне придется отказаться от искусства и попытаться заняться чем-нибудь другим, если у меня еще осталась возможность взяться за что-нибудь другое. Грустно!»

10 апреля 1878 года художники сделали четвертую попытку выставить свои работы. Пресса была все также враждебна, однако публика внезапно проявила к импрессионистам интерес. Несмотря на то, что люди приходили в основном «повеселиться», выставка окупила себя и даже принесла небольшой доход. Этот скромный успех, впрочем, уже не мог сплотить импрессионистов, уставших от бесконечных неудач, нищеты и оскорблений. С каждым новым провалом их становилось все меньше. В итоге, на пятой выставке, состоявшейся в 1880 году, не был представлен ни Моне, ни Ренуар, ни Сислей, ни Сезанн. Несмотря на это Писсарро не сдавался. Он выставил свои работы и уговорил организаторов принять работы Гогена.

В 1882 году финансовое положение Писсарро несколько улучшилось. «Я не купаюсь в золоте, — писал он в это время, — я наслаждаюсь результатами скромных, но систематических продаж. Я страшусь только возвращения прошлого». Он вновь собрал в Понтуазе своих друзей. Среди прочих, приехали Сезанн и Гоген.

В 1885 году Писсарро познакомился с Полем Синьяком и Жоржем Сёра, которые позиционировали себя как неоимпрессионисты и использовали технику пуантилизма (художественное изображение с помощью точек), основывающуюся на дивизионизме (теории разложения цветов). Писсарро, по-прежнему открытый всему новому, был захвачен идеями молодых художников. Четыре года он неустанно проповедовал дивизионизм, стойко перенося враждебность и насмешки даже своих вчерашних союзников. Однако в конечном итоге художник пришел к выводу, что ошибся. В марте 1896 года Писсарро вынужден был признать, что «следуя этим теориям, невозможно оставаться верным своим ощущениям, а следовательно, и передавать жизнь и движение, невозможно оставаться верным мгновенным и восхитительным эффектам природы, невозможно придать индивидуальный характер своему творчеству».

Возвратившись к прежней манере письма, Писсарро вернул своим полотнам непосредственность и свежесть, но благодаря экспериментам с дивизионизмом приобрел новую легкость и чистоту цвета.

В конце жизни хроническая болезнь глаз мешала художнику работать на пленере, и он начал писать пейзажи через закрытые окна. Понемногу к Писсарро пришло признание и за ним утвердилось звание одного из крупнейших французских художников девятнадцатого столетия. Сезанн, также добившийся успеха, не забывал о той поддержке, которую оказывал ему Писсарро. В 1902 году на выставке импрессионистов он, будучи уже известным и признанным художником, подписал свои работы «ученик Писсарро». Несмотря на сложный характер, Гоген также сохранил благодарные воспоминания о своем покровителе.

Писсарро умер в Париже в ноябре 1903 года и был похоронен на кладбище Пер-Лашез.




Комментарии ( 0 )
Авторизуйтесь , чтобы добавить комментарий и участвовать в обсуждении.
Напиши оригинальный комментарий и получи приз!


Facebook Twitter Вконтакте Mail.ru LiveJournal Yandex
Что изображено на фото?

Где находится и чему посвящена композиция?

Выиграйте 50 баллов от
Культ-Турист.ру
Вы должны авторизироваться чтобы ответить на вопрос!
Календарь событий
 
 
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
             
             
             
             
             






Опрос пользователей

В нашем приложении "Путеводители Культ-Турист" уже 26 стран, а каких стран лично вам не хватает?

Польша

Швеция

Украина

Хорватия

Словакия

Норвегия

Дания

Литва

Турция

Другой страны

Результаты
  © Все права защищены. 2009-2015 Cult-turist.ru - Туристический портал
Создание сайта - МираВеб
RSS